Черное сердце колдуна


Опубликовано:


Часть 1

Эта история началась с первым серым снегом бесконечной зимы, который выпал задолго до того времени, прежде чем последние цветные листья столетнего клена успели облететь. В тот поздний осенний вечер над лесом появились тяжелые страшные тучи, которые притащили с собой северное лютое дыхание, закрыв удивленное небо чернотой злых своих помыслов. Целыми неделями заметала дороги и тропы метель, как глухая, сорвавшаяся с цепи у насеста голодная собака, подвывающая в тон ветру, накрывающая лесной край тяжелым снежным одеялом.

Среди вдруг разразившейся завирушной вакханалии и наметенных за короткое присутствие до самых крыш непроходимых сугробов, появились ледяные полосы жгучего мороза, который прозрачными клещами выдавливал из белесого марева всё живое в сторону людских жилищ. Возникало такое ощущение, что он сам, несговорчивый на уступки и разукрасивший маленькие окна всевозможными белыми цветами и образами, от содеянного просился в домашнее тепло, пощелкивая неторопливо у закрытых дверей сухими замерзшими пальцами.

Непроходимым снегом уже были заметены бескрайние до самого горизонта хвойные леса с косогорами, многочисленные кустарники колючего можжевельника, небольшие, как заплатки на дряхлом кафтане, наделы картофельных и ржаных полей. Только, не ставшая под лед, как невольник на колени, с темными водами широкая полноводная река продолжала поглощать снежные порывы своими еще полностью неостывшими волнами, стремясь вырваться из цепких сжимающих ее стройное тело промерзлых и пахнущих тленом мерзких зимних когтей.

От такого непослушания и несмирения ветер на широких и полных злобы ладонях поднимал в ярости невесомые стога с сеном к низко снующим слепым облакам и хладнокровно рассыпал собранный с таким трудом корм для домашней скотины в бешено вертящемся воздухе, как детская рука, рассыпает легкий пух одуванчика, совсем не думая о последствиях. Все многочисленные стога, стоящие у самой опушки леса, растворились.

Ночь своими мрачными крыльями полностью и без остатка погрузилась в короткий бледный день и невозможно уже было определить по бесконечным сумеркам время суток. В очагах неустанно пылало пламя, сохраняя за собой небольшие территории, охраняемые живым теплом. За окнами выла и пробиралась снегом в стекла кровожадная метель. От ее сильных ударов дрожали стены деревянных построек, прогибались под многометровым снежным настом соломенные крыши.

Люди молились давно забытым божкам и просили помощи, кланяясь выструганным из березовых чурбачков могущественным некогда фигуркам. От чего метель обезумевшим от бессилия хриплым ревом еще с большим остервенением продолжала нападать на небольшие огоньки окон, еле заметных постороннему глазу в густом снежном вареве. Зима, гордо подняв ледяной подол своей разукрашенной ледяным крошевом пушистой волчьей шубы, неторопливо входила в законные владения, отданные ей по праву на две недели раньше сестрицей осенью. И неизвестно что для окружающей природы было страшнее всего: или ледяной полярный, как северное сияние холод или бесконечная ночь, коварной птицей расправившая свои темные крылья над остывающей рекой.

Часть 2

В небольшой, заметенной по самую печную трубу, торчащую из-под снега, как рука замерзшего человека, избушке горела небольшая лучина. Она еле-еле освещала горницу, стол с лавками и теплый выпуклый бок еще неостывшей печи. За столом, почти у самой горящей еловой щепки, сидел пожилой человек и старательно чинил серый валенок, подшивая суровыми нитками к запятнику новый кусок кожи. Дети уже угомонились на лежанке под нескончаемый плач вьюги за окном. Хозяйка, намаявшись за долгий день, прикорнула с ними тоже.

Огонь бросал нездоровые блики на стены жилища, коверкая и изменяя продолговатые тени по своему желанию, превращая их в ужасные персонажи давно забытых сказок. Огонь в печи доедал березовые поленья с проворностью голодного зверя. Он, как смышленое существо, понимал, что новую порцию такой необходимой пищи можно получить лишь поутру и то, если хозяин, прокопав глубокую колею в плотно сбитом снеге проберется к повети, где хранится весь запас дров на зиму. Принесенные в сенцы перед самой бурей и сложенные в ровненький штабель сухие дрова закончились почему-то очень быстро. Остатки их были брошены в печь час назад, тем самым дав небольшую отсрочку перед непогодой. Мужчина открыл чугунную заслонку, посмотрел на красные, пышущие еще жаром, но подернутые в нескольких местах серыми пятнами пепла, угли, вздохнул и начал быстро одеваться. Работа предстояла ему тяжелая, а времени на размышление почти не оставалось. Потухнет огонь, холод мерзким существом влезет в уютную комнату и начнет поспешно глотать тепло, превращая все вокруг себя в ледяное безмолвие. Отобрав последнее у остывающей печи, холод примется за детей, сноровисто залезая под цветное ватное одеяло и покусывая детские пятки.

Чтобы отогнать тяжелые мысли, человек подвязал дряхлый тулуп веревкой и открыл обитые сукном солдатской шинели двери в сени. Там в крохотном помещении между избой и хлевом он зажег керосиновую лампу и прислушался. Снаружи, как и прежде, осатанело орала и билась в двери голодная снежная буря. В ее глухом визге и хрипах легко признавались различные голоса диких зверей, иногда они менялись и казалось, что уже не звери орут, а плачут, замерзая маленькие дети, слезно и тихо прося о помощи. Хозяин, завязав шапку поплотнее, тряхнул несколько раз головой, прогоняя наваждение, затем взявшись за ручку двери двумя руками, рванул на себя что есть силы и зажмурился, ожидая щедрую порцию ледяного подарка в лицо, но ничего не произошло. Дверь, с нездоровым скрипом растворившись, открыла перед изумленным человеком ровную гладкую белую стену до самого верха входной двери. Стена снега переливалась всевозможными диковинными огнями в свете горящей лампы и полностью закрывала выход наружу.

- Занесло, не выбраться, - промелькнуло в голове и от этой мысли человека толкнуло вперед и он начал судорожно сначала руками, а потом и широкой лопатой вгрызаться в ненавистный мерзлый снег, выгребая в нем подобие норы, так как рыть настоящую и глубокую траншею ему уже было некогда. Время остановилось, с любопытством наблюдая за этой игрой человека с природой. Тем самым дало людям еще один шанс в этой неравной и несправедливой борьбе. И когда в топке оставался последний крохотный уголек, готовый потухнуть от неосторожного вздоха, изможденная после долгих тяжелейших напряжений рука, осторожно положила сверху несколько смолистых еловых щепок. Голубоватое пламя боязливо лизнуло сухое и такое нужное подношение, заиграв на нем розовыми лепестками, шумно проглотило, как бы тем самым прося прощение за свою слабость и ожидая уже более щедрого подарка. Человек, выжатый тяжелым трудом буквально по капельке, сделал несколько ходок по снежной, пахнущей опасностью норе, к повети, возвращаясь каждый раз с наполненными доверху топливом, детскими санями. Когда нервная дрожь немного прошла, сердце стало работать более спокойно, а голова очистилась от дурных мыслей, он разбудил старуху, мягко тронув ее теплую и сонную ладонь:

- Вставай матушка! Помощь твоя нужна.

Проговорил при этом ласково:

- Пострелят не буди, пусть поспят, а нам еще много чего сделать сегодня предстоит.

Метель, вслушиваясь в добрые человеческие слова, неистово завыла, подражая на этот раз разъяренному раненому охотником волку:

- Уу…Уу… не уйдете из моих ледяных лап… Уу… не уйдете…

Продолжение следует

Постоянный адрес статьи:
Если вы заметили ошибку в статье и хотите сообщить нам об этом, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Все статьи Сергея Брандта
  • Я не зарегистрирован
  • Я зарегистрирован
  • Имя (не заполнять) Email (не заполнять) Год (не заполнять)

    Добавить комментарий

    Отправить
    Правила размещения комментария
  • Добавить комментарий

    Войти и отправить
    Правила размещения комментария